Телефон горячей линии по вопросам ВИЧ-инфекции
+7 911 927 65 68
с 09.00-16.00, рабочие дни
Главная / Новости

Новости

"Мне жалко наших мужиков". Бывшая секс-работница о клиентах, милиции и своем ВИЧ-статусе

30 Августа 2018

 — Бабульки все лавки оккупировали, — неодобрительно отмечает Даша. Даше нет резона любить бабулек — и на смешных картинках, и в реальной жизни они часто выписывают вслед емкую характеристику: «Проститутка». Этим словом Даша называлась 5 лет. «Наркоманкой» — 15. Сегодня, впервые за долгое время, она просто Даша, которая знакомится с собой и своей новой жизнью.

Когда мы находим место, которое «бабульки» оккупировать не могут — уже закрытое для посетителей летнее кафе — Даша рассказывает, почему девочки выходят на трассу, за что пенсионеры готовы платить 500 долларов и как «мент на глухонемой проститутке Наташе женился».

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

«Я думала, что бессмертная»

— У меня в голове есть картинка из детства: бабушка, дача и сезон, когда вырастает мак. Бабки шепчутся «щас наркоманы пойдут» и ночью заносят в дом топоры. А мне ужасно любопытно, что там за наркоманы, — смеется Даша. — Помню: мужики в татуировках несут целые стога мака, сыплются лепестки, а я гоню за ними на велике — так мне интересно! И совсем не страшно. Хотелось приключений… Получила.

Я до сих пор не могу сказать: «В какой-то момент что-то в моей жизни пошло не так, как я хотела». Вранье это будет.

Наркотики были частью жизни моего двора: мальчишки, мотоциклы, песни под гитару и дурь… Старшие братья, которые «покалывались». Я хотела стать частью этой субкультуры.

Мама… Ну что мама? Она работала на ответственной должности, впереди было повышение. Молодой муж опять-таки: на 15 лет младше ее и старше меня. Маме было чем заняться.

А я к тому же внешне была беспроблемной: музыкалка, спорт, отличные оценки.

Да я и не думаю, честно говоря, что кто-то мог взять меня за шкирку и уберечь от того, что случилось. Я ведь всегда хотела бунтовать… Да и сейчас такая: в паспорте 30 лет, а дури — на 14. В 14 я и попробовала наркотики в первый раз.

Даша говорит, что никогда не верила в наркоманские байки про то, что свое состояние можно контролировать — колоться только по выходным и по праздникам. А если и были иллюзии, они быстро разбились.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Для меня очень скоро стало понятно: чем больше наркотиков — тем лучше, и так будет всегда. Вот в это я верила свято — и до 2016 года даже не пыталась ничего изменить.

Для меня было достаточно дико, как люди учатся, ходят на работу, живут этой серой, неприкольной жизнью.

Я стала задумываться, что в моей жизни что-то не так, только когда стали пропадать вены. Печальная фигня для наркомана, скажу я вам. Наркотики есть, а куда их деть — непонятно. Хоть в глаза закапывай.

До этого я ничего не боялась — гепатит, ВИЧ, пневмония, плеврит, который переходила на ногах… Думала, что бессмертная.

Я сейчас только понимаю: это ж как меня там, наверху, любить надо, чтобы здесь после всего этого оставить.

«До сих пор иду по проспекту Независимости — и дергаюсь. Знаю, что патрули меня помнят»

Даша уверена: наркозависимость и секс-работа неразделимы. «Это может быть выход на трассу или жизнь с барыгой за наркоту. Фиг на фиг и выходит», — говорит она и вспоминает:

— Почему я вышла на трассу? Во-первых, нужны были деньги на наркотики. Во-вторых, мужчина, которого я любила очень, все время устраивал мне сцены ревности — на тот момент беспочвенные. И у меня в какой-то момент аж перещелкнуло что-то внутри: ну хочешь бабу-проститутку — так на, получай! Надоело отгребать ни за что.

Мне тогда 23 года было. Страшно ли было идти работать? Не особо. Правда, я всегда думала, что эта история точно не про меня. Откуда, интересно, такая уверенность?.. (Улыбается.)

Ведь когда принимаешь наркотики, выбора нет. Потому что те суммы, которые на них нужны, — это не наша средняя зарплата по стране. А так я могла заработать 100 долларов за час, 500 — за ночь. За 15 минут в машине — тридцатку.

Даша признается: после первого выхода на трассу клеймо проститутки получаешь навсегда. По крайней мере для сотрудников правоохранительных органов:

— Чтобы сегодня меня взяли на трассе, не нужно никакой доказательной базы. Достаточно того, что просто знают в лицо. Если я выхожу из дома поздно вечером за сигаретами, знаю — первый же патруль меня заберет. Так уже было. Говорю: «Так, а что вы мне предъявляете? Что я в фиолетовых бигудях иду по проспекту Жукова? Так я не в Молодечно прописана, а на Одоевского — в квартале отсюда. У нас что, комендантский час ввели?».

И у подруги была ситуация: вышла к соседке в тапках, дома ребенок маленький спал. Забрали, считай, из-под подъезда — отпустили под утро.

До сих пор иду по проспекту Независимости — и дергаюсь. Знаю, что патрули меня помнят. Если я здесь, в районе цирка, задержусь, возникнут вопросы. Как мне однажды сказали: «Так, а н***й тут ходить».

Да что ж такое! И тут не***й, и там не***й,  а как же мне по городу перемещаться-то?

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

После задержания, рассказывает Даша, все обычно происходит по стандартной схеме.

— Есть такая негласная штука: если подпишешь протокол — можешь спрыгнуть на штраф, и тебя отпустят. Начнешь упираться — дадут сутки. Но они же понимают: у девочек, которые употребляют, нет этих суток. Никто не будет терпеть эти муки, все всё подпишут, чтобы отделаться малой кровью.

Про такую дичь, чтобы избили, изнасиловали, прибили — не знаю. Оскорбляют — это да. Вопрос «почем с***шь?» — это стандартная история для патрулей, считай, вместо приветствия.

Даша легко жонглирует аббревиатурами и говорит, что отношение к секс-работницам в каждом ведомстве разное:

— С ПТЛ у нас все в порядке: пока с ними не огрызаешься — и они к тебе нормально. К ОМОНу тоже вопросов особо нет: ну делают люди свою работу как могут… Помню, было дело, сказала им: «Пацаны, так мне плохо — не доеду» — и они сразу скорую вызвали.

А вот патрули жестят. Сжирают морально, пока везут. Бывают и предложения: «Давай в лес поедем, ты отработаешь, а я тебя никуда не повезу». Но на такое уже сто лет никто не покупается, поэтому я думаю: может, они просто шутят так? (Смеется.)

Есть один ГОМ в Минске… Девчонки, когда узнают, что их туда повезут, на все готовы. Плачут: пожалуйста, только не везите. Знают, что там не выпустят в туалет, не дадут воды, станет плохо — скорую не вызовут. Никакие нормы не соблюдаются — просто беспредел.

Но надо отдать должное: есть структуры, которые такими мутными случаями занимаются. Были вопросы у нас с милицией — вневедомственная охрана пыталась деньги с девчонок снимать — так аж на уровне УБОПа приезжали и брали у нас показания. Работали очень по-человечески, говорили «хотим помочь». Знаю, что после этого послетали у людей погоны — и нам стало жить спокойней.

Даша говорит, что о своих правах девочки часто знают, но «качать» эти самые права — себе дороже:

— Есть специалисты, которые могут проконсультировать. Например, неплохой юрист работает в «БелАЮ». И в «Позитивном движении» тоже.

Но тут дело такое: на уровне закона все всё знают и понимают. Но не работает это так!..

Нет того человека, которому мы можем позвонить прямо из участка — и он приедет. И там, в участке, об этом знают. Поэтому даже если ты пытаешься разговаривать так, как тебя учил юрист, — это не прокатывает. Например, я не встречала ни одного человека, который, выходя из этого «козла», показал бы свои документы. Говорю: «Предъявите свое удостоверение». А он мне: «Зачем?». «Так форму такую на Жданах купить можно!» — отвечаю. Как заорал — я сразу поняла: ну на фиг.

«Будем фильм смотреть, а я тебя за коленку подержу»

Если к милиции у Даши остались вопросы, к бывшим клиентам — нет. О них она вспоминает с иронией, о некоторых — даже с теплотой.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Возраст у клиентов очень разный: от зеленых мальчишек до пенсионеров. У меня такой дядя был! Уже хорошо за 70, но бодрячком и вообще красавчик. Бывший спортсмен, бизнес свой раскрутил, а к пенсии подрасслабился и решил кайф от жизни получить.

Был и такой клиент: «Давай поедем в гостиницу, — говорит. — Будем фильм смотреть, а я тебя за коленку подержу. Пять листов заплачу. И мне хорошо, и тебе неплохо».

Так что с возрастными мужиками все в порядке. Я куда больше малолеток боялась: дети эти невменяемые сбиваются в стаю — и управлять ими невозможно. Поэтому надо понимать, куда ввязываться, а куда — нет. И провоцировать не нужно.

Как по мне, большая часть этих жутких историй, которые девочки рассказывают, на самом деле про то, что баба — дура. Ну если ты посылаешь пьяного человека в характерных татуировках, надо понимать — тебе прилетит. Если ты снимаешь золотую цепочку с пьяного спящего дальнобойщика, будь готова, что он может проснуться — и дать тебе монтировкой по голове. Короче, знай, что идешь на риск.

На что девочки жалуются — тоже вопрос. Бывает, просто жалко, что время потратила, а денег не получила. Помню, подружка пришла от клиента в слезах: «Урод, козел, извращенец!». Мы спрашиваем: «Что случилось? Что он с тобой сделал?». Оказалось: ничего, просто два часа провозился, а денег не заплатил. Плакала — аж не могла.

Конечно, обидно! Особенно когда понимаешь, что еще час-два — и станет так плохо, что работать не сможешь.

Даша удивляет парадоксом: «в секс-работе не так уж много про секс». Скорее — про психологию:

— Даже если отъезжаешь в машине на 15 минут по делу — и то с человеком общаешься. А уж если ездит к тебе мужик два года подряд, хочешь не хочешь, а знаешь, что у него дома происходит, куда дети поступили и какой начальник козлина. (Смеется.)

Я для себя поняла: лучше с человеком разговаривать — тогда и напряжение быстрее уходит, и он про тебя, как про вещь, не думает. Поговорили хорошо — вроде и друзья уже.

У меня даже был клиент, который звонил и говорил: «Приезжайте с подружкой, но ни к кому не приставайте! Будут сами лезть — не смейте. Все женатые, на утро пожалеют. Просто для компании вас зову, а то мы тут, как п******ы, сидим всемером голые в бане». Часто так бывает: просто для интерьера с мужиком сидишь. Ну нужна ему эта встреча без галстука с девочками: закрыться в бане, выдохнуть и говорить обо всем — как жена достала, какие дети неблагодарные, какая на работе жесть — и знать, что эта информация останется здесь.

Даша признается, что стала куда лучше понимать мужчин. И, как ни странно, не считает, что «все мужики — козлы»:

— Ну не считаю я секс изменой. Как по мне: изменял не тогда, когда в постель c другой лег, а когда цветы ей подарил.

А то, бывает, приезжают с обручальным кольцом и давай оправдываться: жена у меня беременная, ей нельзя, то-сё… Я говорю: «Ой, не надо мне это рассказывать, все понятно, молодец».

Ну надо ему, он ко мне приехал — и вернулся домой спокойный, мозг жене не выносит — и все у них гладенько по жизни идет.

Мне жалко наших мужиков, честное слово. У меня сложилась картина вечно уставшего мужика, у которого все плохо и тяжело. Все всегда жаловались на жизнь! А если кто и начинал хвастать, кидать понты — все равно все слезами в галстук заканчивалось.

Затюканные работой, семьей, бытом, скукой… Некоторые едут за острыми ощущениями. Другие — из-за комплексов. Приезжают просто поднять самооценку, с вопросом: «Ну, как я? Хорошо?». И даже если совсем не хорошо, как-то хочется мужика поддержать. Потому что он ради моего «хорошо» сюда и ехал.

Я с юмором и к мужчине, и к себе в этих ситуациях старалась относиться. Потому что позиция жертвы мне кажется… нечестной, что ли.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Вот вы спрашивали про выбор — был он или нет. Я сказала, что не было его… А ведь если по-честному: выбор всегда есть. Просто нам удобно так, а не иначе — вот и создается иллюзия безвыходности.

Даша, как завязала с наркотиками и секс-работой, с клиентами общаться перестала. Но признается (и кажется, по-женски ей это льстит): мужчины по ней скучают.

— Бывает, приезжаю на Каменную Горку, раздаю девочкам листовки (информационные раздатки с указанием телефонов юридической, психологической и медицинской помощи. — Прим. редакции) — и тут останавливается машина: «Ой, Дашка!».
И когда я говорю «нет», начинают уговаривать: «Даш, да с кем тут ехать, кроме тебя?». (Смеется.)

А девочки, и правда, печальные стали — никто не хорошеет с годами. Поспивались многие до маргинальщины…

«Работала-работала Наташа, а потом за мента вышла замуж»

Даша говорит, что девочки соглашаются на секс-работу по разным причинам, но суть одна — нужда.

— Была девочка, у которой пятеро детей в ее неполные 25 лет. Все погодки. Я, правда, не знаю, что было раньше: дети или работа. Но она никогда не кололась, не пила, и все деньги несла в семью. Зарабатывала так на жизнь — машину вот недавно купила…

Часто приходят на трассу из-за невыплаченных алиментов. Как правило, это, конечно, зависимые от алкоголя или наркотиков женщины. Но эти неподъемные долги — последний толчок. Посадят ведь — так что делать? Идти на «Гродненскую», которая решит все проблемы.

Впрочем, Даша признает: ей кажется, что иногда причину, по которой девочки появляются на трассе, иначе как придурью не назовешь.

— Видела компашку совсем молоденьких, которые вышли на трассу, потому что «папа денег на туфли не дал». Видно, купили туфли — потому что больше мы их не видели. Была и еще одна дама чудесная. Появилась внезапно, прямо из воздуха, в лютый мороз. Подхожу и говорю: «Слушай, ты откуда вообще такая взялась?». А она отвечает: «Я живу под Раковом. Вот, опоздала на автобус, смотрю — а тут девчонки деньги зарабатывают. Я что, левая что ли?». Года два потом ее не вытурить было — все до Ракова своего не могла доехать. (Смеется.)

И, кстати, никто ее не обижал. Давно уже нет никаких дележек территории. Ну пофыркают на новеньких, ну в ж***у пару раз пошлют для порядка — а потом и дружить будут.

Есть у девочек и своя легенда. Точнее, Даша говорит, что это никакая не легенда, а самая настоящая правда — белорусская версия фильма «Красотка».

— Есть история про Наташу, которая вышла замуж за мента. Это, конечно, не Ричард Гир ни разу — но всё ж.

Говорят, девочка была глухонемая и ужас какая психованная. Лицо могла разодрать, если что не по ней. Но прям очень ее ценили за работу! И так часто клиенты про нее спрашивали, что меня стало любопытство разбирать — какая там из себя эта глухонемая Наташа.

И девочки рассказали, что работала-работала Наташа, а потом за мента вышла замуж — и все у нее теперь хорошо. И мент ничего не побоялся: ни инвалидности ее, ни бурного прошлого.

Правда, Даша рассказывает, что зачастую случается наоборот: не с трассы выходят замуж, а замужние приходят на трассу.

— Вот стоит она, а рядом — муж, — возмущается Даша. —  Или еще лучше: мама, папа, ребенок в коляске, дедушки, бабушки и собака. Все пришли, все ждут, пока она заработает — и им отдаст, чтоб они бухать скорее пошли. Это всегда неблагополучные семьи, конечно… Приходят под предлогом «мы ее охраняем».

За Дашей «прицепа» не было, но в какой-то момент перестало хватать и на себя.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— К тому моменту, когда я дошла до точки, мне нужно было не меньше 200 долларов в день просто на то, чтобы я могла передвигаться. А зарабатывать эти деньги не получалось — то милиция забирала, то cама не могла подняться с кровати. Я понимала, что вот-вот меня настигнут те самые сутки в камере, где я и сдохну.

Состояние такое… На нашем «харево» называется. На человеческом, наверное, гриппозное. Только хуже: везде подкручивает, слезятся глаза, из носа течет, выворачивает кишки… Зато глюки ко мне никогда не приходили — психика крепкая. Даже обидно было: господи, покажите и мне этих единорогов, что ж меня ни фига не берет.

Помню, что пробовала уже все: как-то раз вколола в ногу глазные капли — мне ее потом чуть не отрезали. Была моя нога, как дерево в обхват. Спасибо врачу-хирургу — прооперировала, спасла.

С медсестричками было сложнее. «Вены видимые есть?» — спрашивают. Я показываю, что нет. «Ну, тогда сиди без капельницы, свободна». Кровь у меня тоже взяли только недели через две. Говорю медсестричке: «Ну что, у всех кровь взяла? А вот у меня, спорим, не возьмешь!». Она такая: «Да ладно!». А я говорю: «Не-а, не возьмешь». И она — на "слабо" — взяла. (Смеется.)

Первое отношение к нам у медиков всегда плохое, но если не буксануть на этом этапе, а попробовать договориться — не шоколадками всякими, а просто по-человечески — можно его изменить.

Даша признается: в «Новинки» она поехала, потому что боялась попасть за решетку и надеялась, что получит там метадоновую программу (метадон — медицинский опиоид, который снимает ломку, но не дает «кайфа»). Но все пошло не по плану.

— Ну приехала я в «Новинки». А там ходят паломники всякие… Ну матушки там разные, волонтеры ребцентров, «аллах-акбар» и «хари кришна»… Такие уже напряжные ребята!

А тут пришли два пацана — и заговорили на понятном для меня языке. Видно: свои, наркоманы… Но трезвые! Стало интересно, как им это удается.

Оказалось, ребята тоже собрались открывать реабилитационный центр, были на старте. Честно сказали: никакого опыта, кроме своего собственного, нет. Но, мол, мы знаем, как оставаться трезвыми, и можем попробовать научить тебя.

Оплата была минимальной — считай, на еду. Я позвонила маме и попросила денег — мама обрадовалась, денег дала. Не то чтобы я решила завязать, у меня был тонкий расчет: пересижу там год, за это время мне снимут «химию», вены заживут… Идеально!

Мы в этот центр поехали втроем — прям всей палатой. Через два дня осталась только я — и получила персонального психолога 24/7. Считай, обслуживание vip. (Смеется.)

Поначалу в трезвости мне очень понравилось: я первый раз за много лет заметила, что, оказывается, вокруг меня какая-то жизнь происходит. Была история смешная про птичку: каждое утро она прилетала на турник в 6 утра и начинала кричать. Ее слышала я и мой сосед — один из консультантов, который живет без наркотиков уже лет 10. Так вот: для него «эта б*****ая птица» всегда орала, а для меня — милая птичка пела красивые песенки. Все в этом периоде первой трезвости такое розовое, ванильное… Всех любишь, хочется весь мир обнять.

А вот когда эйфория проходит, становится страшно. Это все-таки та еще работа над собой — ломать себя надо. И я заводилась с пол-оборота, кружки швыряла в стену… Но срывов не было — и уже 2,5 года я держусь. Надо отдать должное специалистам центра: это не те люди, с которыми я бы сегодня стала дружить, но они профессионалы, это факт.

«Когда я спустя 16 лет вдруг оказалась трезвой, поняла: страха больше нет»

Даша очень прямолинейно и непосредственно рассказывает о себе, много шутит. Поэтому ее серьезность становится неожиданностью.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Я понимаю, все самое плохое, что могло произойти в моей жизни, уже случилось. При всем моем чувстве юмора я — дважды вдова, у меня забрали детей, самые близкие друзья поумирали от наркотиков.

Первый муж повесился, не смог выйти из депрессии — я сама снимала его с петли, пыталась дышать за него… Не помогло. Второго убил рак мозга.

До этого он, было дело, словил инсульт от наркотиков. Но уже на третьи сутки мы танцевали танго в приемном покое, и врач говорил: «Он у вас, блин, неубиваемый, бессмертный».

Оказалось, смертный. За полгода накачанный мужик, который весил под сотку, дошел до отметки «50 кг» на весах, в туалет сам подняться не мог. Мы пережили четыре трепанации черепа, и под конец он просил дать ему передоз, чтобы умереть. Говорил: «Ты же мне обещала» — а я так и не смогла это сделать. Так больно было…

Поэтому, когда я спустя 16 лет вдруг оказалась трезвой, поняла: страха больше нет.

Видно, что про детей Даше говорить трудно, но она не пытается делать хорошую мину при плохой игре:

— Старший сын у родителей первого мужа. Знаю, что ему сказали: мама умерла. Сейчас ему 9 лет. Младшему — 6, его усыновили, когда еще года не было.

Вмешиваться в их жизнь и страшно, и права такого у меня нет. Я не потяну эту ответственность. И если быть совсем уж с***й, но честной: я не хочу. Мне нужно понять, что в моей жизни происходит, где мое место. Что я могу дать ребенку, когда у меня нет ничего?

Начать бить себя кулаком в грудь, кричать «я же мать!», а через полгода почувствовать, что сдулась? А ребенок не может понять: то мама умерла, то воскресла, то опять пропала в неизвестном направлении.

Я видела такие истории. Я не хочу так.

На вопрос о том, чем сейчас ценна ее жизнь, Даша отвечает сразу же:

Все новости »


Новости
11 Сентября 2018
В России появилась доконтактная профилактика ВИЧ-инфекции (теперь официально)
В Европейском союзе и в ряде стран в последние годы получила распространение концепция так называемой доконтактной профилактики ВИЧ (pre-exposure prophylaxis, PrEP). Основывается она на том, что — как показали клинические исследования — регулярный приём антиретровирусной терапии ВИЧ-негативными людьми снижает вероятность заражения на 73—75%.
Подробнее...
Все новости
Вич Инфекция в России
Полезное видео

Обучающий видеоролик о ВИЧ/СПИДе популярным языком в картинках.

Cоздан при поддержке ЧГБОФ "Береги себя"
Авторы: Гришин Михаил и Павел Лопарев